Двадцать шестого июля президент Владимир Путин утвердил первый в истории страны нормативный акт, регламентирующий область искусственного интеллекта, — № 243-ФЗ «О поддержке развития технологий искусственного интеллекта в Российской Федерации». Чтобы прояснить суть нововведений и их возможное влияние на разработчиков и рядовых граждан, журналисты NGS.RU обратились за комментариями к президенту ассоциации «Сибакадемсофт» Ирине Травиной, а также к руководителю направления «Инновации и цифровые технологии» бизнес-школы «Сколково» Владимиру Коровкину.
Как пояснила Ирина Травина, документ, опубликованный на портале правовых актов и включающий 22 страницы и 13 статей, распространяется исключительно на «большие фундаментальные модели искусственного интеллекта». К таковым относятся, например, нейросетевые продукты крупных корпораций вроде ГигаЧата от Сбера или Алисы от Яндекса. Разработчики, соответствующие критериям, смогут претендовать на государственную поддержку, однако обязательным условием становится соответствие модели российскому законодательству и «традиционным ценностям». Основная часть норм, уточняется в законе, вступает в силу лишь с 1 марта 2027 года.
Владимир Коровкин, в свою очередь, подчеркнул, что закон отличается крайне малым количеством конкретных предписаний. Его первостепенная задача — сформировать фундамент, на котором впоследствии будет выстроено регулирование рынка. «То, как конкретно всё это будет происходить, будет определяться подзаконными актами», — заметил эксперт, добавляя, что документ задаёт лишь общие контуры.
Ключевые критические замечания, возникшие ещё на этапе общественного обсуждения в апреле 2026 года, сосредоточились вокруг трёх аспектов: маркировки контента, распределения ответственности и авторских прав. Изначально предполагалось, что маркировка станет обязательной для всех фото-, видео- и аудиоматериалов, сгенерированных искусственным интеллектом, но бизнес-сообщество сочло это требование избыточным и технически невыполнимым. В итоговой редакции маркировку сделали добровольной — как отметила Травина, это теперь право, а не обязанность.
Вопрос о том, кто именно отвечает за результат работы нейросети, остаётся неразрешённым: грань между ответственностью разработчика модели и ответственностью интегратора либо владельца предприятия законодательно не определена. «Дополнительная ответственность разработчиков, операторов и владельцев ИИ-сервисов будет означать, что их можно будет привлечь к ответственности в любом случае, независимо от того, принимали они меры по защите от запрещенного контента или нет», — разъяснила Ирина Травина. Что касается авторских прав, закон разрешает использовать чужие тексты, изображения и музыку для обучения нейросетей — это не считается нарушением, если данные применяются «для анализа и сравнения». Однако, как добавил Владимир Коровкин, механизмы контроля и фиксации нарушений остаются не прописанными; при масштабах копирования, несопоставимых с ручным, прежние подходы могут оказаться неэффективными. Тем не менее, сам факт упоминания авторских прав в контексте ИИ — значительный шаг вперёд.
Эксперты сходятся во мнении, что новый закон формирует понятийную базу, отсутствие которой ранее тормозило развитие отрасли, и служит отправной точкой для дальнейшего законотворчества. Напомним, что о необходимости технологического суверенитета в сфере ИИ Владимир Путин заявлял ещё в 2019 году, предупреждая: «Если кто-то сможет обеспечить монополию в сфере ИИ, последствия нам всем понятны — тот станет властелином мира». Для обычных пользователей, впрочем, принятый акт пока не влечёт никаких практических последствий — его нормы ориентированы на крупных игроков рынка и будут постепенно наполняться содержанием через подзаконные акты.
